![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
gmzТ.к. заплатить за pro я пока не могу, то буду просто постить свои фотки, чтобы соцкапитал не “усыхал”. бОльшая часть моей коллекции – семейные фотографии, но есть некоторое количество удачных(?), иногда интересных или просто памятных для меня снимков.
Август 1979, Москва, Институт механики МГУ. С тротуаром не повезло – там в этот момент какой-то ремонт был, а пройти чуть дальше я поленился.
vakchaource предложил в коментах концепцию:Нынче есть такие компьютеры, и не один. Вот к примеру RP2350pc от Олимекса.Результатомъ такого проекта было бы пониманiе, какъ это дѣлается, какiя соображенiя важны для дизайна и реализацiи. Новые поколѣнiя инженеровъ начинали бы съ этого въ школѣ.
- Сдизайнить очень простой компьютеръ, на современныхъ дешевыхъ микросхемахъ, но способный показывать графику, работать съ мышкой, внѣшними накопителями.
- Чтобы такой компьютеръ можно было легко собирать самому и модифицировать, дополнять совмѣстимыми устройствами.
- Чтобы программировать можно было на современномъ языкѣ программированiя (скажемъ, черезъ кроссъ-компиляторъ).
ingenero![[syndicated profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/feed.png){kind=small}
ivanov_petrov_feedlxeya_miranda видела Симбу и Шляпку, а я ближе к вечеру кума Тыкву.kostya_moskowitvak
stasvitus_wagnerhttps://hardware.slashdot.org/story/26/01/25/2153246/gasoline-out-of-thin-air-its-a-reality
На слэшдоте пишут, что некая компания собирается пустить в продажу машинку для производства бензина из воздуха, вернее из углекислого газа и водяного пара, по цене сравнимой с ценой дорогой легковушки (15-20 тысяч долларов) и с КПД 50% (на производство галлона бензина расходуется 75 киловатт-часов электричества). Забавно решение. Интересно, насколько эта штука легко разгоняется и тормозится? Можно ли ее использовать для выравнивания потребления в энергосети? (в смысле - есть потребитель - отдаем энергию ему, нет - преобразуем в бензин).
Так-то в принципе такая технология почти всем лучше водородной.
( Перевод статьи )
juan_gandhiЭто не Салтыков-Щедрин, это всё настоящий дыбр, времён семилетней войны.
" В последующий день, то есть августа 13-го, выступила и прибыла к сему месту и вся армия, и расположилась кругом вышеупомянутой деревни лагерем, а обозы разобраны были опять по полкам, ибо оставление вагенбурга на сей стороне опять отложено было, и так ночевали мы тут все вместе.
14-го числа, то есть накануне Успеньева дня, после полудни велено было перебираться нашему авангардному корпусу за реку Прегель по мостам, и мы, переправясь чрез оную, спешили занять один узкий проход, бывший за рекою на горе. Ибо надобно знать, что за рекою был сперва ровный луг, простирающийся версты на две, а там вдруг пришла крутая и высокая гора, а наверху оной было опять ровное место, простирающееся на полверсты или на версту, а там пошел прегустой и превеликий лес, за которым опять было пространное поле, окруженное лесами. Но прохода на сие поле сквозь лес не было, а надлежало иттить одним только узким и на четверть версты в ширину простирающимся промежутком, который находился в левой руке между помянутый лесом и одним преужасным и крутым буераком, сквозь который текла небольшая речка и с той стороны впадала в Прегель. Сию-то узкую дефилею надлежало нам занять, и к тому назначен был наш корпус. Мы, пришед туда, принуждены были за теснотою места стать ребром, то есть, вдоль сего узкого прохода, и для того стали мы лицом к концу леса, а позади обозов наших был вышеупомянутый крутой буерак. Армия же осталась дневать в прежнем своем лагере за рекой.
В последующий день, для торжествования праздника Успения Богородицы, воставлены были у нас в полках церкви, и отправлялась божественная служба, а между тем перебиралась на сию сторону реки и вторая дивизия и становилась подле нас, занимая отчасу более вправо находящееся между лесом и горою пустое место, где для всей армии намечен был лагерь. Главная же армия с кавалериею осталась еще на той стороне реки и, взяв провианта на трое суток, отпустила только свои обозы, кои остановились на назначенных местах под прикрытием второй дивизии я нашего авангардного корпуса.
Как помянутою второю дивизиею командовал генерал-аншеф Лопухин, то прибыл он накануне сего дня вместе с нами и стал в шатре своем насупротив самого полку нашего подле леса. Поелику генерал сей был весьма набожный и притом крайне добродетельный и хороший человек, то отправлялось у него с вечера всенощное бдение, а в сей день он исповедовался и причащался, власно как предчувствуя, что жизнь его продлится недолго и что оставалось ему немногие дни жить уже на свете. Но колико сей генерал любим и почитаем был всеми войсками, толико нелюбим и презираем был другой, бывший тогда с нами драгунский генерал-майор Хомяков, славный единственно тем, что был превеликий охотник до тростей, и возивший с собою их до несколько сот, и наделавший тогда нам множество смеха. Старичишка сего, которому приличнее было б по дряхлости его сидеть дома за печью, нежели быть в походе, догадала нелегкая избрать место под шатер свои позади наших обозов и на берегу самого буерака; но место сие было так неловко и было столько обеспокоивано больными нашими и с картофеля объевшимися солдатами, что бедный старик не рад был животу своему, что тут расположился, и видя, что все его палки и трости не помогают, принужден был бежать и переносить шатер свой в другое место.
Не успели мы в помянутый день отслушать обедню, как услышали в главной квартире за рекою три выстрела из вестовой пушки. Мы знали уже, что сие означало сигнал тревоги: почему бросились все тотчас к оружию, и все полки тотчас и с великим поспешением выведены были перед фрунт, где и дожидались мы повеления. Вскоре после того услышали мы вдали еще несколько пушечных выстрелов. Но не успело сего воспоследовать, как ливнул на нас пресильный и преужасный дождь, и продолжавшись целый час, всех нас перемочил. После сего слышали мы хотя еще пушечную стрельбу, однако ничего не последовало и нас опять распустили. Причиною же тревоги сей было то, что от неприятеля подсылан был в сей день для рекогносцирования нашей армии генерал-майор Руш с 1,200 гусаров и пятью эскадронами конницы драгунской, при подкреплении довольного числа пехоты под командою генерала Каница — который отряд, наехав на наш казацкий лагерь, побил из них человек с двадцать, а сие самое и побудило фельдмаршала послать на сикурс к ним несколько сот гусар и драгун, которые и принудили неприятеля ретироваться, отбив у него опять назад отхваченный им табун казацких лошадей. При которой стычке паки с обеих сторон было несколько человек побито и переранено."
"Наконец увидели наши полководцы, что мы стоим по-пустому и ничего не дождемся. Чего ради, выстреливши несколько раз из большой пушки в лес и бросив туда несколько бомб из гаубиц, может быть по показавшимся неприятелям, сожегши находящуюся под лесом пред армиею вдали деревню, распустили наши полки опять обратно в лагерь. Мы не знали и не могли понимать, чтоб это значило и покуда нас сим образом водить и неприятелям показывать станут."brmailpan_szymanowski_feedjuan_gandhiИ два тоже. И три.
Читаю тут мемуары Андрея Болотова. Вот семилетняя война. "Наши в Пруссии".
"Сей генерал, вошед в Пруссию, крайне удивился, увидев делаемые казаками повсюду разорения, пожоги и грабительства, и с досадою принужден был быть свидетелем вех жестокостей и варварств, оказываемых нашими казаками и калмыками против всех военных правил.
О сих разорениях, к вечному стыду нашему, писали тогда пруссаки в своих реляциях, что как скоро вошли они в Пруссию чрез Олецко, то тотчас, как сей город, так и Голдап со множеством деревень разграбили дочиста, а деревни Монетен, Гарцикен, Данилен и Фридрихсгофен совсем обратили в пепел, умертвив притом и великое множество людей. Далее, что во всех тамошних местах не видно было ничего, кроме огня и дыма; что над женским полом оказываемы были наивеличайшие своевольства и оскорбления; что из сожженной деревни Мопетен ушли было все женщины на озеро, но и там от калмыков в камыше не отсиделись; что пастора Гофмана в Шарейкене измучили они до полусмерти, допытываясь денег, хотя он им давно уже все, что имел из пожитков своих, отдал, и так далее.
Таковые поступки наших казаков и калмыков по истине приносили нам мало чести, ибо все европейские народы, услышав о таковых варварствах, стали и обо всей нашей армии думать, что она таковая же." src
"Не успеешь приехать в деревню, как рассыплются они по ней, и вместо того чтоб сено скорее в тюки навивать, начнут искать и шарить по всем местам добра и пожитков и никого сыскать не можешь, почему того и смотришь, что наскачут неприятельские гусары и изрубят в рассеянии и беспорядке находящихся." src
(там же про открытие русскими картофеля)
"Скота и крупного и мелкого, и всякого рода дворовых птиц и живности, а особливо гусей, было преужасное множество, и всегда достать их можно было за весьма дешевую цену. Самых баранов покупали мы иногда только по десяти, а гуся не более как по пяти и по четыре копейки. Все сие продавали нам наши казаки и калмыки, ибо они, рассеваясь повсюду, опустошали немилосердым образом все кругом лежащие селения.
...
Но сколь сие с одной стороны было хорошо, столько с другой худо. За все сие довольствие и кратковременное изобилие, принуждены мы были заплатить весьма дорого, не только претерпенным после самими нами во всем великом оскудении, но и вечным бесславием, какое получили мы чрез то во всем свете. Ибо как все сие сопряжено было с конечным разорением невинных прусских сельских жителей, то сие и подало повод пруссакам к приношению всему свету превеликих и едва ли не справедливых на нас жалоб, что легко можно усмотреть из того, что писали они о том в своих реляциях.
Многим обывателям из единого только легкомыслия и дурости и за то только, что он множайшего дать не может, или не может ничего самому ему неизвестного сказать, обрубаются нос и уши; отнимается у него весь скот и продается потом в неприятельской армии за самый бесценок, потому что, как сами они говорят, казаку-де надобно самому себе доставать деньги и пропитание. А от самого того и делаются такие наглости и дела, которыми сама натура мерзит. Многих людей удавливают петлями, у других взрезывают у полуживых утробия и исторгают сердца из груди, у третьих похищают детей, и производят злейшие еще и такие бесчеловечия, которые никакими словами изобразить не можно. Ограбленный и всего стяжания своего лишившийся поселянин приводится тем до лютости и ярости чрезвычайной. Он выпрашивает где только может вместо милостыни себе ружьишко, пороху и свинцу, и старается защитить и оборонить ими последние свои вещи, кои ему удалось спасти в лесах от расхищения. А сим образом им перестреляно уже или более двухсот казаков, въезжающих и в самые леса и старающихся и там производить свои злодейства
"
procol_harum_feed
procol_harum_feed
procol_harum_feed
procol_harum_feed
vakДо 2014 года у меня был бизнес в Южной Азии, но я вернулся сюда, в Украину. Я видел и вторжение в Крым, и вторжение на Донбасс. 12 лет своей военной карьеры я провел на войне. Наше соединение родилось в этой войне.
У нас очень мало людей, которые были профессиональными военными. Есть и бизнесмены, и инженеры, и поэты — кто угодно. А теперь мы держим более 15% всей линии фронта. Российские силы преобладают — иногда соотношение бывает один к сорока.
Но мы стали значительно сильнее. В том числе и благодаря нашим партнерам.
Я встретил полномасштабное вторжение командиром в Мариуполе. Думал, что мы продержимся три недели — сравнивал наши танки, возможности с россиянами. У них было больше. Но мы их всех разбили.
Мы воевали против Первой российской танковой армии. Это та самая, которая была Первой конной армией в 1920-м, воевала в Польше. Но мы уничтожали их технику. Многие в мире думали, что Украина продержится один день. А мы держимся и сейчас.
Россияне не уважают ценности человеческой жизни, а для нас человеческая жизнь очень много значит. Человеческий потенциал украинского народа, потенциал сопротивления — это большое достижение.
Они не ожидали, что украинские ветераны вернутся и возьмут в руки оружие. Не ожидали, что Украина разделится на две части: одна — на фронте, другая — волонтеры.
Мы набираемся силы изо дня в день. Нам нужна поддержка, но мы хотим и благодарности. Хотим также отдать свой опыт. Мы приобрели опыт, как небольшое государство сопротивляется диктатуре.
Наше спасение — в единстве. Мы никогда раньше этого не делали
Я провел 4,5 месяца в российском плену. Они переломали мне руки, ноги и несколько раз разбивали лицо. Я слышал их пропаганду. И однажды спросил тех, кто меня допрашивал и пытал: «Вы сами верите в это?». Они — верят. Просто невозможно сравнить европейский образ мышления с тем, как мыслят россияне.
Россиянами руководит страх, мучения, пытки.
В российском плену вы видите то же, что читали о лагерях Сталина и лагерях Гитлера.
Единственное, как мы можем им противостоять, — это единство. Наше спасение — в единстве. Мы никогда раньше этого не делали. Кстати, даже во время холодной войны. Поэтому холодная война не остановила россиян — они просто поменяли свои цвета.
Нельзя просто убить Путина. Если убить Путина, на его место поставят другого диктатора. Мы должны остановить сам режим.
Я не считаю, что международное право равно тому, у кого есть ядерное оружие. Если европейское сообщество не начнет системными регуляторными мерами защищать международное право, диктатор сможет захватить любую страну, которую только пожелает.
Сейчас украинские женщины и мужчины фактически защищают Европу с Востока. У нас до сих пор есть сила, но это очень трудно. Поэтому мы готовы к сотрудничеству. Готовы поделиться своим опытом с любым народом, чтобы защитить демократию.
Мы нуждаемся практически во всем. Наш самый мощный резерв — это наша человеческая сила, но мы должны быть более гибкими. Обычно военные очень прямолинейны, и для них трудно делать изменения. Но мы должны быть гибкими к изменениям. Это наше чувство выживания.
Если мы не приспособимся к искусственному интеллекту, электромагнитной войне, радиоэлектронной борьбе, если не привлечем хакеров и не адаптируем подходы к тому, как преодолеть российскую тактику…
Дело в том, что российские тактики не менялись на протяжении сотен лет. Они полагаются на человеческий ресурс, и им нужно три года, чтобы изменить тактику. У них всегда будет преимущество в человеческом ресурсе, но нам нужна гибкость.
Что я думаю о соглашении о мире? Любые сделки с дьяволом — неправильный выбор.
Как говорил канцлер Бисмарк, ни одно соглашение с Россией не стоит той бумаги, на которой оно написано. Россия — не джентльмен. Они никогда не держат своего слова. И я говорю это не просто как украинец — мы это понимаем исторически. Они воруют даже нашу историю. Воруют наше имя. Россия присваивает Киевскую Русь и думает, что Русь — это они.
Главная идея: они хотят использовать украинцев как мобилизационный ресурс для следующей войны. Делают всегда, когда оккупируют определенные территории. У меня было много друзей в Крыму — большинство сейчас или в тюрьме, или мобилизованы и уже погибли по другую сторону этой войны. У меня было много друзей в Мариуполе. Я прожил там восемь лет. Замечательный город. Прекрасные соседи. Но большинство сейчас в российской армии.
Они до сих пор похищают наших детей и милитаризируют их. Это своеобразный «путинюгенд». Промывают мозги и готовят к военным действиям так же, как я готовлю своих солдат.
Россия действительно готовится к следующему прыжку, к следующей войне. Но сейчас они застряли здесь. В Украине.
reclaimthenet_feed
If you're tired of censorship and dystopian threats against civil liberties, subscribe to Reclaim The Net.
By the time you’re reading this, there’s a decent chance that somewhere, quietly and with a great deal of bureaucratic back-patting, someone is trying to figure out exactly how old you are. And not because they’re planning a surprise party.
Not because you asked them to. But because the nine horsemen of the regulatory apocalypse have decided that the future of a “safe” internet depends on everyone flashing their ID like they’re trying to get into an especially dull nightclub.
This is the nightmare of “age assurance,” a term so bloodlessly corporate you can practically hear it sighing into its own PowerPoint.
This is a sprawling, gelatinous lump of biometric estimation, document scans, and AI-ified guesswork, stitched together into one big global initiative under the cheery-sounding Global Online Safety Regulators Network, or GOSRN. Catchy.
Formed in 2022, presumably after someone at Ofcom had an especially boring lunch break, GOSRN now boasts nine national regulators, including the UK, France, Australia, and that well-known digital superpower, Fiji, who have come together to harmonize policies on how to tell whether someone is too young to look at TikTok for adults.
The group is currently chaired by Ireland’s Coimisiún na Meán.
This month, this merry band of regulators released a “Position Statement on Age Assurance and Online Safety Regulation.”
If that sentence made you feel like time had stopped moving, you’re not alone. Inside this gem of a document is a plan to push shared age-verification principles across borders, including support for biometric analysis, official ID checks, and the general dismantling of anonymity for the greater good of child protection.
But don’t worry, it insists that all of this should be “accurate, reliable, fair, and non-intrusive,” which is a bit like saying you’d like your chainsaw to be “gentle, precise, and whisper-quiet.”
More: The Digital ID and Online Age Verification Agenda
The pitch, of course, is that it’s all for the kids.
But behind the scenes, it’s starting to look suspiciously like a surveillance infrastructure.
Most of these tools rely on facial recognition, third-party credential brokers, and databases that not only guess your age, but also remember you. Forever.
The moment you hand over your ID to prove you’re 18, that information is out there, possibly shared, possibly stored, and quite possibly turned into a marketing profile.
And once this machinery exists, it won’t stop at pornography. It never does. Mission creep is the only thing in government that’s ever truly efficient. If they can check your ID to block adult content, they can check it to block content they decide is “psychologically harmful,” “emotionally damaging,” or “financially risky.”
According to GOSRN’s own terms, those categories include anything that might affect your social, emotional, or even “psychological” safety. Which is basically everything.
Part of the plan is to make all these systems “interoperable,” which is just regulator-speak for “you’ll only need to have your soul scanned once, and then everyone gets to share it.” The goal is to stop companies from “forum shopping,” or in other words, choosing to operate in countries that don’t insist on scanning your face every time you log in.
Imagine telling someone in 1996 that the internet would one day be patrolled by a global safety committee ensuring you’re old enough to watch a cooking video that contains a swear word. They’d have laughed in your face, then uploaded a .wav file of it to their Geocities page.
But here we are.
Ofcom, the UK regulator, is fully on board and already flexing its new muscles. Under the Online Safety Act, it has launched 83 investigations and started handing out fines to websites that fail to deliver “highly effective age assurance.” That’s the phrase. “Highly effective.” Not “sensible,” or “proportionate.” “Highly effective,” as in industrial-strength nannying. Spray it over the entire internet until everyone under 18 is bubble-wrapped in an algorithmic playground built by committee.
This is part of what they call “Safety by Design,” but it is actually a regulatory philosophy that wants everything on the internet pre-chewed, sterilized, and algorithmically approved.
It’s a blunt instrument wielded by people who think the web should be a combination of Sesame Street and LinkedIn. That’s fine if you want to reduce the most dynamic communication tool ever invented into a glorified brochure for soft drink companies, but not so great if you believe in things like privacy, freedom of speech, or not being treated like a criminal.
The most alarming part of all this isn’t the bad tech or the condescending tone, it’s the creeping normalization of digital identity checks as the price of entry to online life. Once it’s built, this system will be hard to dismantle.
You’ll be expected to prove who you are, how old you are, and what you’re allowed to see. Every. Single. Time.
Anonymity? That’s for criminals and weirdos, didn’t you know? Real people sign in with their real names, linked to their real faces, and behave like good little users in the polite, sterile techno-state.
And that’s the plan. All wrapped in a warm blanket of child safety, drizzled with concern, and served up by a committee that no one voted for but who’ve decided they know what’s best for everyone.
GOSRN might say it’s committed to human rights, democracy, and the rule of law. But its definition of “online harm” is so elastic it could be used to classify sarcasm as a threat to national security.
And once everyone agrees on the need for interoperable, identity-based age gates, we won’t just have lost our privacy. We’ll have signed it away, smiling politely, because we were told it was for the children.
If you're tired of censorship and dystopian threats against civil liberties, subscribe to Reclaim The Net.
The post Nine Bureaucracies Walk Into Your Browser and Ask for ID appeared first on Reclaim The Net.
reclaimthenet_feed
If you're tired of censorship and dystopian threats against civil liberties, subscribe to Reclaim The Net.
Federal investigators obtained access to encrypted computers for the first time through Microsoft’s own recovery keys, a move that has intensified long-standing concerns about how much control the company retains over user data.
The development emerged from United States v. Tenorio, a fraud case in Guam tied to alleged misuse of pandemic unemployment funds. Investigators believed three laptops contained evidence of the scheme. When they discovered the machines were protected with BitLocker, the encryption system built into Windows, they turned to Microsoft.
BitLocker is designed to shield all files on a drive by scrambling the data so it can’t be read without a recovery key.
Since Windows 10, the system has been enabled automatically on many new PCs.
When users sign in with a Microsoft account, those recovery keys are usually uploaded to Microsoft’s servers for convenience. That same design, however, quietly gives the company the technical ability to hand those keys over when faced with a lawful demand.
Microsoft confirmed that it complied with the FBI’s warrant, saying it provides recovery keys only when required by law. “While key recovery offers convenience, it also carries a risk of unwanted access, so Microsoft believes customers are in the best position to decide… how to manage their keys,” a spokesperson said.
According to the spokesperson, the company receives roughly 20 such requests each year, though it cannot always fulfill them because many users never upload their keys to the cloud.
The disclosure is believed to be the first known case where Microsoft has given any encryption key to US law enforcement. For years, company engineers had maintained that BitLocker contained no “backdoors” or secret access methods. One engineer publicly stated in 2013 that he had refused a government request to add such capabilities.
The incident sets Microsoft apart from other major technology companies that have built systems designed to prevent themselves from accessing user encryption keys.
Apple, for instance, faced down the FBI in 2016 after the agency tried to compel it to unlock the iPhones of the San Bernardino shooters. Apple refused, and the FBI ultimately paid a private contractor to break into the device.
Google and Meta have taken similar steps to encrypt user backups with keys the companies cannot retrieve. By contrast, Microsoft’s account-based key storage keeps the door open for government access.
When encryption keys are saved to Microsoft’s cloud, they are effectively within reach of legal orders from any government with jurisdiction over the company.
Users can avoid this by setting up a local Windows account and manually storing their keys offline, but that process has become less visible and less encouraged with newer versions of Windows.
Court filings confirm that the search warrant was executed and that prosecutors later disclosed data from one defendant’s computer referencing BitLocker keys Microsoft had provided.
Charissa Tenorio, one of the defendants, has pleaded not guilty.
Without Microsoft’s cooperation, the FBI would have faced steep technical barriers. Internal documents from Homeland Security Investigations have previously acknowledged that agents “do not possess the forensic tools to break into devices encrypted with Microsoft BitLocker, or any other style of encryption.”
The Guam disclosure reveals the fragility of user control when cloud-based systems hold decryption power. Once Microsoft complied with the warrant, investigators gained full visibility into each device’s contents, something privacy advocates view as far beyond the intent of a targeted search.
If you're tired of censorship and dystopian threats against civil liberties, subscribe to Reclaim The Net.
The post FBI Accessed Encrypted PCs Using Microsoft Recovery Keys appeared first on Reclaim The Net.
gmz - По ведению собранияvak - Olimex RP2350pcingenero - Бесперебойник на лифтivanov_petrov_feed - Место для вопросаlxe - вступаем в самую холодную ночь в годуkostya_moskowit - Человек-банкротvak - Видеовыход БК-шки в VGAstas - линки недели - 572vitus_wagner - Бензин из электричестваjuan_gandhi - а вот ещё православное русское воинствоbrmail - Сравнение Air Fryers разных фирмpan_szymanowski_feed - Второе пришествиеjuan_gandhi - столетие пустякprocol_harum_feed - Из прошлого. Киев. Прошедшая ночь на Грушевскогоprocol_harum_feed - Погадаем на картахprocol_harum_feed - Последние новости от NEXTA, 25 января 2026, вечерprocol_harum_feed - Варламов. Чё происходит. 25 января 2026vak - Кирилл Беркаль: "Нельзя просто убить Путина"reclaimthenet_feed - Nine Bureaucracies Walk Into Your Browser and Ask for IDreclaimthenet_feed - FBI Accessed Encrypted PCs Using Microsoft Recovery Keystimeasmymeasure
